Galina Malamant (malamant) wrote,
Galina Malamant
malamant

Categories:

Игорек, сын Галериста


Это - работа Игоря Зака (Гельмана). Год назад он ушел из жизни.У 23-летнего парня были все данные, чтобы стать знаменитым, как его дед, Александр Гельман, - драматург, лауреат Государственной премии СССР.
Или известным, как его отец, - Марат Гельман, российский политтехнолог, искусствовед и галерист maratguelman. Игорь умер в Лондоне от передозировки наркотиков.


«ИГОРЕК УЖЕ НА НЕБЕСАХ»

8 июля на кладбище в Реховоте состоялись похороны Игоря Зака. У 23-летнего парня были все данные, чтобы стать знаменитым, как его дед, Александр Гельман, - драматург, лауреат Государственной премии СССР. Или известным, как его отец, - Марат Гельман, российский политтехнолог, искусствовед и галерейщик. Игорь умер в Лондоне от передозировки наркотиков.

Этот злой рок, наркотики...

Считается, что три семерки приносят счастье. Но для Игоря Зака день 7.07.07 стал роковым. Беда постучалась несколько ранее.
18 июня Марату Гельману в Москву и Алле Зак в Израиль пришла страшная весть из Лондона: их сын-студент впал в кому, приняв наркотик. Бывшие супруги встретились у больничной палаты Игоря. Родные и близкие, да и просто сочувствующие следили за состоянием Игоря, получая информацию из Лондона: ею делился в своем сетевом журнале Марат Гельман.

«Я в Лондоне. В бедном районе Хокни. Здесь Игорь жил, здесь больница, в которой он теперь ни жив, ни мертв. Это не идиома - ни жив, ни мертв - лежит сынок мой в коме. Поддерживается жизнь машинами и лекарствами.
Он тут хвастался, что однажды танцевал трое суток подряд. Рекорд типа. А теперь неделю без единого движения».

«Молитесь за Игоря»

«Когда я впервые вышел от Игорька, первая мысль - пусть лучше я умру, а он останется жить. Моя жизнь уже особого смысла не имеет. Я бы легко поменял свою жизнь на его, если бы знал, где меняют».

«Какие мы все-таки идиоты, - родители. Отпускаем детей от себя в самый опасный момент - взросление. Не отпускать. Идти на обман. Говорить, что денег жалко на учебу. Ссориться. Выглядеть самыми крайними мракобесами. Но не отпускать».

«Приходит множество друзей Игоря. Иногда я их ненавижу, думаю - с кем из них он принимал драгс? Иногда они мне кажутся лучшими в мире».

"Никто не может принести столько вреда нам, сколько мы сами. Вот меня ногами, стульями метелило 6 человек. Бойцы. Жестокие и обученные. Через полгода - как новенький. А Игорь сам проглотил какой-то гадости в поисках новых ощущений, и все. Врачи говорят - спасет только чудо".

«Сегодня можно сказать, что первую напасть мы преодолели, и Игорек будет жить. Пока в коме, но уже практически без поддержки машин и лекарств. Цифры на приборах улучшились еще вчера, но я боялся радоваться. Теперь главное терпение. Так что я вернусь в Москву не скоро. Буду рядом с сыном».

«...надо все-таки не философствовать, а что-то делать, чтобы наши дети не травились этой гадостью».

Игорь провел в Лондонской клинике около трех недель. Врачи боролись за его жизнь до самого конца, но чуда не случилось.
В ночь на субботу, 7 июля, в журнале его отца появилась запись: "Игорёк уже на небесах".

...В детстве, листая наш семейный альбом, я всегда попадала на свадебное приглашение в виде фотографии: «Рады встрече за общим столом. Лиля, Шуня». Мы из тех родственников этой пары, про которых можно сказать «седьмая вода на киселе»: Лиля была сестрой маминой золовки. Шуней тогда называли будущего драматурга Александра Гельмана.
Не менее образная аналогия о дальнем родстве есть на идише, которая в переводе звучит примерно так: «Моя лошадь на привязи у вашего забора». Что бы ни говорили о местечковости молдавских евреев, но главное их качество заключалось в том, что даже самых дальних родственников они считали самыми близкими.
В 1941 году евреев, вытравив изо всех уголков Молдавии, колоннами погнали в Винницкую область, - там, в разбомбленных поселках и городах, им были уготованы десятки гетто. Те, кто чудом уцелел, в 1944 году возвратились в родные места, откуда были изгнаны, - чтобы найти оставшихся в живых родных и близких, помнить тех, кого навсегда забрала война, породниться общим горем и сблизиться еще больше, невзирая на степень родства. Жили, словно одна большая семья, - каждый знал все о каждом, поддерживали и помогали друг другу, чем могли. «Олы идн – франтн» («все евреи – родственники») – это был образ жизни, а не пустая фраза.
Я не уточняла, встречались ли мои родители за общим столом на свадьбе у Лили и Шуни, но хорошо помню, что расставание этой пары они восприняли как личную семейную драму.
Шуня ребенком познал «прелести» гетто в Бершади. Из одиннадцати членов семьи только он и его отец остались живы. 3-летняя Лиля со своей семьей и мои родители с двумя малышами-сыновьями находились за колючей проволокой в Ободовке. Там навсегда осталось 70 наших родственников, в том числе один из моих братьев.
Мы, послевоенные дети, не сполна сохранили традиции своих родителей. Нарушив местечковую компактность проживания, разъехались по разным странам мира. Даже с близкими родственниками встречаемся разве что на торжествах, да в дни скорби...
Марата, сына Лили и Александра, я видела последний раз, когда он был шкодливым подростком. Его всегда шаловливые глаза словно искали цель: что бы еще такого-эдакого сотворить?.. Сегодня в его глазах скопилось все горе мира.
- Медики сообщили нам о трех возможных вариантах выхода Игоря из кризиса, - рассказывает Марат. – Лучший из них – в течение двух лет он будет постепенно восстанавливаться, и заново учиться ходить, есть, говорить. Промежуточный вариант – вегетативное состояние. Мой сын выбрал худший вариант...
- Мы наделись на лучший вариант, - дополняет Лиля. - Я полетела в Лондон, чтобы находиться рядом с внуком. Два года, три года, - сколько потребуется. Искала для себя квартиру, не зная английского, - пригодилось знание идиша. Оказывается, в Лондоне есть два микрорайона, в которых компактно проживают евреи...
Жива все-таки местечковость... Но сегодня мы поднимаем другую тему, страшную, и потому особенно важную тему. Что наркотики зло – знают все. Знают все и тот факт, что наркотики таят в себе опасность. Но что стоит за этим злом, какую именно опасность они несут, - об этом рассуждают те, кто познал боль утраты.

Игорь, всеобщий любимец

Игорю было 6 лет, когда он переехал в Израиль, - вместе с мамой и отчимом, Аллой и Михаилом Зак, а также со своим сводным младшим братом Сашей.
- У Игорька была фамилия Гельман, и он никак не мог понять, почему у него с братиком разные фамилии, - вспоминает его мама. - По молодости, особенно когда мы сердимся, мы всегда что-то делаем неправильно. Когда я взяла фамилию мужа, поменяла фамилию и Игорю. В этом есть какая-то несправедливость. Наверное, можно было сохранить ему прежнюю фамилию или нужно было присвоить двойную...
Игорь пошел в первый класс в конце учебного года. Через год он стал первым учеником в классе по ивриту и пониманию прочитанного. В то же время он продолжил занятия рисунком и живописью, начатые в 4-летнем возрасте.
- Тогда мы с Михаилом обратили внимание, как Игорек буквально несколькими штрихами, за считанные секунды изображает нечто реальное, осязаемое, и решили проконсультироваться со специалистами, - рассказывает Алла. - Нам сказали, что у ребенка талант, и его надо развивать...
В семилетнем возрасте мальчик стал заниматься музыкой.
- Учился как у частных педагогов, так и в детском консерваторионе, причем с удовольствием, его не надо было заставлять, - продолжает Алла. - Он начинал играть на флейте, затем играл на органите, потом на органе, гитаре...

Марат приехал в Израиль навестить Игоря, когда мальчику исполнилось 13 лет. С тех пор отец и сын стали общаться все чаще.

- У них появились общие, профессиональные интересы, - продолжает Алла. - Игорь-старшеклассник показывал отцу свои рисунки, они много говорили об искусстве. По результатам экзамена по математике на аттестат зрелости учителя сказали мне, что если он не пойдет по этой стезе, - это будет самой большой ошибкой в его судьбе. Но Игорь решил иначе: он поступил в Бейт Бэрл, художественный колледж в Кфар-Сабе. Марат его направлял, мог оценить его работы, помочь и посоветовать. Их общения вылились и в дружбу, и в любовь.
После двух лет учебы в колледже Игорю Заку предоставили возможность устроить выставку своих работ, - обычно такого поощрения удостаиваются выпускники.
На тот момент Игорь решил, что взял от колледжа все, что мог. Кроме того, его не устраивала степень учителя рисования, которую он мог получить по окончанию учебы. Его приняли в Лондонский Сан-Мартин, не взирая на отсутствие первой степени, - приняли заочно, на основе присланных художественных работ. Игорь окончил курс «Post Graduation». Получив первую степень, продолжил обучение в престижном «Cheesy college». До получения второй степени оставалось полгода.
В Лондоне Игорь устраивал персональные выставки своих работ, курировал выставки своих коллег. Сюда из Израиля на гастроли не раз приезжал рок-группа «SpiriTwo», с которой Игорь концертировал и в Англии, и на израильских площадках, играя на бас-гитаре. А еще Игорь обладал редким певческим басом.
18 июня Игорь был уставшим: накануне всю ночь напролет он работал. Не отдохнув, продолжил работу с утра. В этот день один из его сокурсников устраивал вечеринку у себя дома, и пригласил в гости около ста своих друзей и знакомых.
В 5 вечера Игорь пришел на вечеринку. Накануне он побывал в Венеции, и рассказывал друзьям, что чувствует себя на вершине счастья, говорил, что период поездки был лучшим в его жизни. Он настолько упивался счастьем, что инстинкт самосохранения не сработал. И случилось худшее...
Игорь, всеобщий любимец, был связующим звеном распавшихся семей. В скорбные дни все они были вместе. Шиву сидели в реховотской квартире, где Игорь жил с мамой и отчимом.

Марат Гельман: «Лучше бы он был менее талантливый, но живой»

- Не хочется делать из сына учебное пособие, но все родители должны быть грамотными, - говорит Марат. – Ведь как построена антинаркотическая пропаганда? Один раз попробовал, потом не можешь себе отказать, через три года ты уже «торчок», - не можешь без этого обходиться, и происходит постепенная деградация человека. Но существует более страшная опасность: один раз попробуешь - и сердце остановилось... Для меня это стало неким откровением, - после случившегося с Игорем. Мы всегда смотрели за ним, проверяли, и видели: нет, он – не наркоман...
- Но опасения все же были, раз проверяли? – решила уточнить я.
- У меня опасения были, когда сыну было 15 лет. Тогда я проводил с ним какие-то профилактические беседы... Казалось, что он уже взрослый, раз борода выросла. Умные разговоры с папой вел... А все-таки остался ребенком. И теперь я не знаю, когда заканчивается детство, когда уходит юношеская глупость. Противоестественно, когда отец жив, а сына уже нет. Может, пройдет время, и я что-нибудь придумаю, чтобы осознать себя в такой ситуации, пойму, что произошло. Пока что я расцениваю произошедшее случайностью...
- Не надо было отпускать сына?
- В такой ситуации всегда находишь объяснения, почему ты виноват. Вина сама всплывает... Мы были вместе в Венеции, - я по работе, он поехал со мной, - как художник, чтобы посмотреть выставки. Расстались 11 июня. Сын уговаривал меня отпустить его в Прагу на свадьбу друга, которая должна была состояться 14 июня.
- Нет, возвращайся в Лондон, - сказал я ему. – Надо учиться, ты и так пропустил 10 дней занятий...
Он послушался. Если бы я разрешил ему съездить в Прагу, - пронесло бы... Но это случилось, и я считаю себя виноватым. Не остановил. Не уберег...
- Как ты оцениваешь его творческие способности?
- Мне сложно это сделать. Я не занимался его творческой карьерой. В Москве с ним работала галерея «XL projects», в Тель-Авиве – галерея Розенфельд. По мне – лучше бы он был менее талантливый, но живой...

Из отзывов израильской прессы о работах Игаля (Игоря) Зака

В 2006 году галерея Розенфельд устроила (еще одна состоялась здесь же в 2005 году) персональную выставку Игоря Зака, которую автор назвал «Change» («Изменения»).
- Игорь рассказывал мне, как у него возникла идея этой выставки, - вспоминает Алла. - Он шел по Тель-Авиву, и увидел вывеску меняльной конторы: «Change». И тогда ему пришла мысль, что любой, даже мало-мальский обмен, и не обязательно связанный с деньгами, может привести к существенным изменениям в жизни, а то и вовсе перевернуть жизнь.
Выставка имела большой успех. «Даже такая деталь, как другой цвет волос, может до неузнаваемости изменить не только облик человека, но и его характер. Поданная с другого ракурса деталь может заиграть и наполниться новым содержанием. «Change». Поразительно, что Игаль Зак, совсем молодой художник, сумел столь конкретно обозначить идею, и так цельно и органично обыграть эту мысль в своих работах», - писалось в ивритской прессе.

Александр Гельман: «Надо спасать детей хотя бы по одному»

- Когда внук умирает раньше деда – это ненормально, как для нашей семьи, так для других семей, познавших такую же беду. Алогично, когда молодые люди покидают сей мир, и это стихийное бедствие связано с наркотиками. Эта опасность, забирающая массу молодых жизней, изменила мир: дети уходят раньше дедов и отцов. Каждый взрослый человек должен сделать все, что может, чтобы исключить трагедии на земле. Надо спасать детей хотя бы по одному. Возможно, и какие-то специальные мероприятия в чем-то помогают. Но очень важно, чтобы взрослые, когда такое происходит, умели брать на себя вину, независимо то того, насколько они конкретно виноваты. Понятно, что специально никто не подталкивал своих детей к этой дури, но ведь и удержать не сумел.
- Как часто вы общались с Игорем?
- Всякий раз, когда он бывал в Москве. Мы встречались, обедали вместе, выпивали по рюмочке. Я побывал на одной из его выставок, он присылал по Интернету снимки каких-то своих художественных вещей. Его работы, как правило, были маленькими по размеру, - он творил на микроуровне. Это были маленькие фигурки, человечки, изображения. В моем представлении, таким образом Игорь вел бой за слабых, одиноких, проявлял заботу о них. Скурпулезный подход к деталям говорит о внимательном подходе к жизни. Порой незаметное на самом деле заслуживает не меньшего внимания, чем то, что сразу бросается в глаза.
- А как он сам расшифровывал свои работы?
- У нас всегда были доверительные отношения. При этом он был весьма скуп в объяснениях, - не только своих работ, но и стремлений...

Из отзывов российской прессы о работах Игоря Зака

Московская галерея XL славится как первооткрывательница талантов. Здесь в 2006 году Игорь выставлял свои работы.
«В галерее XL дебют Игоря Зака. Для художника ничего нет второстепенного. Он смастерил маленьких человечков. В качестве поклонения скульптурам из железных скрепок и миниатюрным изваяниям автор преподносит цветок, который в плавном полете кружится на экране видео».

Алла Зак, доктор физических наук: «К трагедии приводит наше всеобщее невежество»

- Страшнее не бывает на свете: держать ребенка за руку, и чувствовать, как падает его пульс, и он уходит от тебя...
По специфике своей профессии я материалист. Есть масса вещей, которые наука не может экспериментально доказать. Но я не вижу смысла в жизни, если мы будем думать, что душа человека исчезает бесследно. Я думаю, что сумею найти путь к душе Игоря, смогу общаться с сыном...
Игорек очень любил жизнь, очень хотел жить, и умел получать удовольствие от жизни. Он умудрялся создавать радость во всем, чем занимался. И даже готовка пищи, что у него великолепно получалось, была ему в радость, потому что она становилась для него частью искусства.
Мой сын не хотел умирать! То, что с ним произошло, - это наше всеобщее невежество. Мы не осведомлены, какой образ жизни ведет сегодняшняя молодежь. Мы неграмотны, потому что не знаем о том, какую роль играют наркотики в жизни молодых людей.
Все время, сколько я была в Лондоне, я не могла находиться непосредственно у постели Игорька, и поэтому бесконечно разговаривала с его друзьями. Вся молодежь – хорошая, замечательная. Вместе с тем все до единого говорят, что для них жизнь не существует без наркотиков, - что в Лондоне, что в любых других городах и странах. Отдых в пабе, на дружеской вечеринке не обходится без зелья, это – неотъемлемая часть их жизни. Наркотики всюду – они продаются даже в израильских школах.
Нам внушали: если есть опасения, что ваш ребенок употребляет наркотики, - следите за его поведением, обращайте внимание на зрачки. Любое изменение – сигнал тревоги, чтобы вплотную заняться ребенком: ему нужна помощь, следует вырвать его из тумана, чтобы не дать дурману стать пристрастием.
Меня тешила мысль, что Игорь и его девушка дали друг другу слово, что никогда не будут прибегать к этой дряни...
Накануне трагедии Марат пробыл с сыном неделю в Венеции, - он ничего не заметил. Значит, тогда еще не было наркотиков в жизни Игоря? Я, переживая за сына, который был далеко от дома, каждый день звонила ему в Лондон. Он был в порядке: четкое мышление, твердый голос, обычная манера разговора, - и я не заметила каких-либо отклонений.
Но разве я могла знать, что сегодня особой популярностью у молодежи пользуются наркотики, которые не вызывают привыкания, то есть ни по каким признакам нельзя распознать, что твой ребенок их употребляет? Он может проспаться, и наутро быть совершенно нормальным человеком. А вся «задача» этих наркотиков – на несколько часов поднять настроение. «Для «хай», - говорят дети...
Чего мы еще не знали? Марат пригласил из Лос-Анджелеса в клинику к Игорю профессора Найта, одного из ведущих, специалистов в области травм мозга и состояния комы. И первое, что он сказал мне: «Не обязательно нужна большая доза... Это может произойти, даже если человек впервые употребил наркотик...»
Оказывается, все зависит от состояния и чувствительности организма, и даже незначительная доза может убить человека. Наркотики, как реакция, вызывают лихорадку, которая, в свою очередь, вызывает остановку сердца. Для этого достаточно нескольких минут. Человек при этом умирает не от наркотиков, а от того, что в мозг не поступает кислород. Когда все органы Игоря заработали вновь, - печень, почки, - оказалось, его мозг мертв...
Чего стоит мой докторат, образование и эрудиция Марата, если мы не знали этих важных вещей, и не объяснили их своевременно сыну?
Если бы это знали все наши дети... Если бы Игорь это знал, он не причинил бы себе зла: после трех минут отсутствия кислорода в мозгу происходят необратимые изменения...
***
Игорь Зак, автор выставки «Change», в которой сумел раскрыть, как даже незначительные нюансы меняют образы, необратимых изменений не предусмотрел...

Из работ Игоря





Пишет maratguelman:
http://galerist.livejournal.com/950522.html?mode=reply
и
http://galerist.livejournal.com/951278.html
Tags: общество, художник
Subscribe

  • Необыкновенный зимородок обыкновенный!

    По библейской легенде, Зимородок Обыкновенный получил столь яркую окраску после Великого Потопа. Ной выпустил птицу из ковчега, и она взлетела…

  • И снова финики!

    Трапеза попугая Прочитал попугай мой пост про пользу фиников Известный финик "Неизвестный", и решил приобщиться

  • Конкурс зимородков

    Белогрудый зимородок: Какая модель краше? Зимородок Обыкновенный: Зимородок малый пегий:

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Необыкновенный зимородок обыкновенный!

    По библейской легенде, Зимородок Обыкновенный получил столь яркую окраску после Великого Потопа. Ной выпустил птицу из ковчега, и она взлетела…

  • И снова финики!

    Трапеза попугая Прочитал попугай мой пост про пользу фиников Известный финик "Неизвестный", и решил приобщиться

  • Конкурс зимородков

    Белогрудый зимородок: Какая модель краше? Зимородок Обыкновенный: Зимородок малый пегий: