(Опубликовано в 2005 году)

ДВЕ ПРАВДЫ

Отец, проживающий в Израиле, жаждет видеть ребенка, которого его бывшая жена увезла из страны. Мать, проживающая с дочерью в Москве, мечтает, чтобы бывший муж оставил ребенка в покое. На весах Фемиды постоянно взвешиваются требования бывших супругов по поводу дочери. Среди множества решений судов есть два, принятые российским судом. Согласно первому, отец получил право видеть ребенка. Согласно другому, его арестуют при въезде в Россию...  

<lj-cut>
Дитя любви

Ярон познакомился с Мариной в бассейне:
- Она единственная была без резиновой шапочки на голове, и я сразу обратил на нее внимание, - вспоминает он.
Любовь, вечное понятие, стало главным словом этой пары. Далее, как естественное продолжение горячих чувств, - свадьба 1996 году, в 1997 - рождение дочери.
Мама придумала девочке имя Лилах, потому что всегда любила сирень (на иврите – «лилах»).
- Своим появлением на свет дочь подарила радость нам обоим, мне и тебе, «ли» и «лах», - согласился счастливый отец.
Вечное понятие не означает, что и чувства могут быть вечными. Сегодня все непреодолимое расстояние между бывшими супругами заполнено атмосферой нетерпимости и неприязни друг к другу. Даже о былых чувствах они вспоминают с оговорками.
- Я была ослеплена любовью, и не замечала за Яроном странностей, - говорит Марина.
- Блестящая женщина с красотой южной американки, - я слишком ее любил, и потому поначалу не делал ей замечаний, когда она их заслуживала, - признается с оговоркой Ярон...
Более четырех часов продолжалась моя беседа с Яроном.
Дважды по полчаса длились телефонные разговоры с Москвой.
Каждый из них говорил свою правду.

Мать: «Дочь для отца – игрушка...»

- Я бы потеряла дочь там, потому и покинула Израиль: мне легче жизнь потерять, чем ее...
Началось все со странностей: муж не разрешал выносить ребенка на прогулку, потому что «воздух везде одинаковый». Запрещал кормить ребенка грудью: «Моя сестра кормила своих детей искусственным молоком, потому что оно полезней».
Я пришла к выводу, что все это ненормально, и решила сводить мужа к психологу. По справочнику выбрала первого попавшегося, поближе к дому. В течение получаса отвечала на его вопросы. На вторую встречу, которая продолжалась 15 минут, привела мужа. И тут психолог стал меня учить: надо разрешать ребенку ползать по грязному полу. Если муж не желает, чтобы ребенка кормили грудью, надо пойти ему навстречу...
На третий раз, как всплыло позже, муж сам к нему пошел, и психолог написал на меня отрицательную характеристику. Я инициировала развод: «Так жить невозможно», - но ничего не предпринимала. А мой муж тем временем готовился к разводу: собирал компромат на меня, снял со счета все деньги, включая разрешенный «минус». Когда мы стали разводиться, он козырял справкой от психолога, настраивая всех против меня. Я подала в суд на психолога и выиграла процесс: он не имел права выдавать на руки заключение, тем более, состряпанное за 45 минут знакомства со мной. Но по выигранному иску не получила ни агоры, потому что вынуждена была сбежать из страны.
Для социальных работников я оставалась «русской», и все они потакали отцу, разрешая сколько угодно встречаться с дочерью. Мне они сказали: «В России вы не отмечали еврейские праздники», - и потому, помимо 4-х раз в неделю, на все праздники отец мог забирать дочь. У нее с рождения была пищевая аллергия, а он, когда брал ребенка, давал ей по 3-4 яйца в день. Возвращал девочку в жутком состоянии, с приступами астмы. Даже оставлял ее в машине в жару, пока проводил время с друзьями. Сажал ее к себе на колени, чтобы она рулила, не понимая, как это опасно. Он брал у меня ребенка и отдавал ее нянечке, - просто, чтобы забрать, раз ему позволено, и чтобы мне досадить. А ему она, выходило, не была нужна, как и сейчас не нужна.
Я нанимала частных сыщиков, и они иллюстративно показывали мне, как обращается отец с ребенком...
В итоге у девочки развилась астма. Ее приходилось и госпитализировать, и амбулаторно лечить.
Куда я только не обращалась, вплоть до депутатов Кнессета... Одна из социальных работников, когда я сказала о результатах работы сыщиков, заявила мне: «Здесь тебе не Россия и не КГБ». Я предъявила аудиокассету в суде, чтобы доказать, как отец обращался с дочерью. К сожалению, израильское судопроизводство идет на поводу у социальных работников...
Только однажды почувствовала, что судья был на моей стороне. Речь шла об алиментах, и судья сказал, что при зарплате Ярона он мог бы выплачивать больше.
«Это все пойдет не на ребенка, а на ее мать», - мой бывший муж устроил истерику, кричал. Судья тогда ему так и сказал:
- Значит, ты не очень любишь свою дочь...
Но и назначенную сумму он мне не выплачивал, - пришлось обратиться к судебному исполнителю. И только тогда, с его помощью, он стал выдавать мне чеки... Несмотря на решение суда, на большую любовь к дочери, ее отец не выплачивает на нее алименты, в общей сложности на сегодняшний день задолжал около 30 тысяч долларов.
Он – коренной житель Израиля, к нему все прислушивались. Меня же по ночам вызывали в полицию на допросы: почему на пять минут опоздала отдать ребенка? Почему, когда у девочки температура под 40, я не дала ее отцу? Однажды в 2 ночи полицейская потребовала денежный залог, чтобы отпустить меня к ребенку...
Девочка отлично помнит отца и боится его. Всякий раз плакала: «Не отдавай меня ему!» Она помнит, как он ее бил, как не давал ей есть. Зная, чем может накормить ее отец, я всегда давала ей с собой термос с бульоном и еду. Он демонстративно выливал бульон.
Однажды дочь пришла домой и пожаловалась: «Папа съел пульки, которые ты дала для меня». Дочери было тогда 4 года, она все хорошо понимала. Оказывается, отец выпустил ее во двор, к собаке, но она вернулась в дом и застала отца, поглощавшего ее обед... Дочь постоянно возвращалась домой голодной, заспанной, - спать в обед он ее, разумеется, не укладывал... Она была для него игрушкой, с которой сам играл, да друзьям демонстрировал...
А под конец моего пребывания в Израиле дошло до того, что стал поднимать на нас руки, - на меня, на мою мать, на дочь, - она вернулась от него с синяком на лице от его пятерни. Я направилась к врачу - не дал заехать в больницу, перекрыв своей машиной мне путь. Я подавала заявления в суд - он тут же подавал встречные: это я его била. Я, у которой 1 метр 63 сантиметра, била мужика, у которого 1.94... Все дела по моим и маминым заявлениям были закрыты, а по его заявлениям – нет. Он на этом основании подал в Интерпол.
Каждый день мой был заполнен «походами»: то в полицию, то в суд, то к социальному работнику, - жизни не было. По решению суда, квартиру поделили на двоих. Из-за того, что он не выплачивал свою часть машканты, банк продал квартиру. Каждому причиталось по 40 тысяч долларов, - он забрал и мою долю.
Я билась о непробиваемую стену 2,5 года. Когда социальный работник сказала: «Если родители не могут найти общего языка, я отдам девочку на воспитание в чужую семью», - Ярон воспринял это с радостью. А я поняла, что надо спасать ребенка...

Отец: «Непреодолимая ментальность»

Бывший муж ценит, что Марина, как и члены ее семьи, быстро освоилась в Израиле: приехав в 1990 году, окончила Тель-Авивский университет, стала зубным врачом.
Мать Марины, известный в России офтальмолог, поначалу мыла полы в богатых домах, но вскоре сумела занять достойное место в израильской медицине.
- Это – характер! – считает Ярон.
Характер Марины выражался в том, что для нее все было только белым или черным.
Когда они познакомились, Ярон пригласил Марину в театр, и был потрясен ее чувством юмора: она смеялась, когда смеялся весь зал. Тогда он решил, что девушка-репатриантка ничем не отличается от него и остальных сабр.
Лучший период жизни семьи - ожидание появления ребенка.
- Я уже тогда ощущал связь с дочерью: бывал с женой на всех медицинских проверках. Разумеется, присутствавал при родах...
Он помнит искаженное болью лицо матери, и свой восторг: чудо рождения!
- Как слепому нельзя объяснить, что такое свет, так невозможно объяснить гордость, которую я испытывал, как отец.
Философия жизни подсказывает Ярону, что есть важные вещи, но есть архиважные:
- Каждый человек любит больше всего себя. Я любил Марину, но не больше, чем себя. Дочь полюбил больше, чем себя...
Впервые взяв крошку на руки, Ярон почувствовал, что три килограмма веса – это неизмеримый груз ответственности.
С рождением дочери жена стала меняться на глазах:
- Марина была сумасшедшей матерью! Каждый раз, чтобы взять девочку на руки, я обязан был мыть руки. Иногда это настолько надоедало, что я просто включал кран и пускал воду, делая вид, что мою руки. На пол ребенка пускать было нельзя – там пыль и микробы! Какая пыль? – Я сам мыл полы! Она зациклилась на стерильности, не позволяя никому брать ребенка на руки, даже моей сестре! Она не разрешала, чтобы ребенка в машине пристегивали к креслу, - предпочитала держать девочку на руках.
- Как можно бояться микробов и не понимать опасность такой езды?! – возмущается отец.
-Вот если бы она служила в армии, то стала бы настоящей израильтянкой...
Марина, не прошедшая школу израильтянки, не любила разговоры о политике, стала запрещать Ярону дружить с некоторыми из приятелей. Жена ревностно относилась к его дружбе со средней сестрой. В доме сестры и ее мужа, выходца из Марокко, Марина допустила непозволительную вольность: она покинула их дом, потому что на обеденном столе не было супа...
В российской семье мальчик и девочка должны спать в разных комнатах. Марина со своей ментальностью не понимала и не принимала израильские реалии, при этом делала замечания израильтянам. Но когда мать не видела, он разрешал дочери ползать по полу, как это делается во всех нормальных семьях, позволял девочке возиться в песочнице.
«Почему ребенок в песке?» - кричала потом на меня Марина.
Все друзья брали на пикники и прогулки детей.
- Езжай сам, а у девочки – режим, - отвечала она мне...
Ярон считает большой ошибкой, что с самого начала не указывал жене на маленькие проблемы, которые переросли в большие. Близкие люди говорили ему: все женщины – сумасшедшие матери, но со временем у них это проходит. У Марины не проходило.
Ребенку было 10 месяцев, когда он понял, что живет с чужим человеком, Марина – не подруга ему по жизни. Ярон стал инициатором развода. Для начала он обратился в раввинатский суд. Придя домой, сообщил об этом жене. Она не верила.
Ярон предложил жене пойти на консультацию к психологу:
- В России сложился стереотип: к психологу ходят «чокнутые». Марина сказала: «Тот, кто не является врачом, не имеет права оказывать психологическую помощь». Стала говорить некрасивые слова, кричать. Потом она пыталась быть ласковой, но было поздно. Своим криком она убила любовь.
Он стал ночевать у друга, хотя приходил домой, чтобы покормить дочь. Мать Марины уговорила его вернуться.
- У тебя есть два выхода, - сказал я ей, - развод или консультация у психолога.
Марина нашла своего, «суперпсихолога». Тот сразу понял, что проблема семьи – в матери, но она все равно сказала: «Буду воспитывать дочь, как это понимаю я».
В 1999, на Песах, он ушел из дому. Через три месяца их развели, - девочке было 1,5 года.
Он все оставил ей: квартиру, в квартире...

Дитя раздора...

Ярон, по его словам, брал к себе дочь по установленному графику, но Марина стала создавать проблемы: то ребенок у ее матери, то девочка больна... Ему приходилось появляться порой в сопровождении полиции, чтобы не встретить очередной отказ увидеться с дочерью. Так продолжалось 2,5 года. Не зря пообещала: «Если разведешься – забудь ребенка!»
- Марина сменила семь адвокатов, - негодует Ярон, - лишь бы не давать мне ребенка. Чтобы ей поверили, стала рассказывать, что я угрожаю ей, бью ребенка. Пошла к судебному исполнителю и заявила, что я не плачу алименты. Там, не разобравшись, установили мне запрет на выезд за границу. А я всегда рассчитывался чеками, - у меня был повод прийти лишний раз к дочери!
Ярон предусмотрительно позаботился, чтобы при разводе суд принял решение о запрете на выезд за границу матери с ребенком.
26 июля 2001 года Марина вылетела из Израиля в Америку.
- Она похитила ребенка, а полиция отнеслась к этому равнодушно, словно радио из машины украли: «Вылетела на законных основаниях...» На самом деле, обманула судью, сказав, что обязана находиться рядом с сестрой, которая рожает, тот и выдал ей разрешение...
Полтора года Ярон не работал, занимаясь поисками дочери. На него работали сыщики. Добившись отмены запрета на выезд за границу, сам слетал в Америку, - тщетно. Открыл собственный сайт в интернете, где опубликовал фотографии дочери, бывшей жены и ее матери. Выслал те же фотографии во все российские города, где работали общества еврейской культуры. «Похищен ребенок!» - взывал отец. Наконец, с помощью интернета нашел мать Марины, которая устроилась на работу в Москве. За женщиной была установлена слежка и вскоре ему назвали адрес бывшей жены и ее место работы.
В декабре 2002 года Ярон полетел в Москву, чтобы удостовериться в точности координат.
В феврале 2003 года полетел в Москву, пригласив с собой русскоязычного журналиста из ивритской прессы. Случайно встретил Марину в синагоге: посетил раввина Берла Лазаря, который проникся состраданием к горюющему отцу. Ярон был весь на нервах и устроил ей скандал. Ей дали уйти, а его задержали охранники.
На следующий день Ярон поджидал дочь у детского сада. Вдруг он увидел, что Марина и дочь вышли из машины. Подбежал к ним, бросился на колени перед дочерью:
- Это – папа! Аба шелах! – кричал он на двух языках. – Я тебя люблю!
В этот момент Ярон заметил по глазам девочки, что ей страшно:
- Нет! Нет! Нет! – кричала моя дочь, - а для меня это было как нож в сердце... А Марина повернула голову ребенка так, чтобы дочь меня не видела! Журналист, который был со мной, сказал мне: «Она в истерике», но я ответил: она должна знать, что я – отец!
Еще Ярон прилетал в Москву, чтобы поздравить дочь с днем рождения: в сентябре 2003 года, когда девочке исполнилось 6 лет.
-Чтобы не было проблем, я пригласил с собой израильское телевидение. Постучал в квартиру: «Дай мне ее увидеть!» А Марина спрятала дочь и вызвала милицию. Я, стоя за дверью, говорил дочери: «Я тебя не забыл! Я тебя люблю!» Я пел для моей девочки: «Ем, ем уледет!..», - а меня арестовали...
«Российский суд не выполняет свои решения!», - под таким заголовком Ярон рекомендовал мне опубликовать статью. Российский суд постановил, что отец имеет право встречаться с ребенком.
- Но мое имя – в «черном списке»! – возмущается Ярон. – Мне запрещено вылетать в Россию, потому что Марина подала протест в суд. Я обратился в российское консульство за визой. Консул подал запрос в Москву, и ему пришел отрицательный ответ, без объяснений. МИД Израиля запрашивает Москву, но Россия не отвечает...
- Если тебе удастся поговорить с Мариной, - просил меня Ярон, - напомни ей, как она любит Израиль. Это в России считают, что мать может воспитывать ребенка самостоятельно. Скажи ей, что ребенку нужен отец. Спроси, почему она бросила здесь свою бабушку, которой 91 год, и которую я вынужден навещать, потому что у нее никого в Израиле нет...
Ярон не теряет надежды встречаться с дочерью, и полагает, что одна из телевизионных компаний поможет ему в этом...

Мать: «Надеюсь на общественное мнение...»

- Я на самом деле люблю Израиль, - говорит Марина. – А теперь представьте, как мне было там, если я покинула любимую страну, бросила все-все, лишь бы вырваться... Ярон трижды прилетал в Москву, нанимал шофера, переводчиков, адвокатов, - на это у него есть деньги. Однажды ехал за моей машиной, зная, что я буду вынуждена остановиться: заранее проколол шины в моей машине.
Прилетел, имея на руках поддельный паспорт на имя дочери, - собирался вывезти ее в Израиль.
После того, как он схватил в охапку мою дочь, девочка, которая с года просилась на горшок, в 5 лет описалась. Как он потом сказал в интервью ивритской газете: «Дочь описалась от счастья, увидев меня». «От счастья» она и заикаться стала, - пришлось к психологу ходить, чтобы ее вылечили. По сей день на улице держится за мою руку: боится, что кто-то выскочит, и набросится на нее.
Как-то я и Ярон встретились в московской синагоге. Желая меня лишить материнства, - не алкоголика, не наркоманку, - он цеплялся за любые направления. Например, что я не интересуюсь еврейством, и девочка не будет знать традиции. А тут ложь и раскрылась! Устроил истерику, стал выламывать мне руку... Меня буквально спасли тогда.
В его последний приезд разбил окно в моей квартире, колотил в дверь, - я вызвала милицию. Его задержали, возбудили уголовное дело. Освободили под залог и под расписку о невыезде. Но он вернулся в Израиль, и теперь его могут не впустить в Россию...
- А меня и маму арестуют в Израиле, потому что нас разыскивает Интерпол. У мамы осталась квартира в Израиле, - Ярон ее описал. Можно было бы снять этот арест, и получить деньги за квартиру, но нет денег на адвоката. Самая главная наша боль – мы оставили престарелую бабушку одну в Израиле, и не можем ее навестить, только созваниваемся. Зато мой бывший муж не дает ей покоя: пугает ее, потрясая документами российского суда...
Девочке сегодня 7,5 лет. Она не забыла иврит, изучает английский и французский языки, занимается в балетной студии.
Марина в Москве успела заработать титул «ведущего стоматолога столицы», как объявил телеканал «Столица» в передаче от 25 мая 2005 года.
- Если бы вы знали, как мне хочется возвратиться в любимую страну, к друзьям, коллегам, однокурсникам, - но он же нам жизни не даст! Я не знаю, есть ли какая-то сила, чтобы остановить отца от притязаний. Может быть, меня поймут, и общественное мнение сыграет свою роль?..

***
Счастливый конец истории отец и мать ребенка видят по-разному. Рассказанного ими хватило бы на увесистую книгу, в судах скопилось многотомное собрание дел, как гражданских, так и уголовных. Предлагаем читателю побыть на месте судьи: сами решайте, чья правда правдивей...

2005

P.S. В 2006 году мать Марины прилетела в Израиль, так как ее старушке-матери предстояла операция. В аэропорту Бен-Гурион 67-летняя женщина была арестована, а вскоре ей, как соучастнице похищения ребенка, а также вступившей в преступный сговор (с дочерью Мариной), было предъявлено обвинительное заключение. У обвиняемой, которая содержится под домашним арестом, есть возможность избежать тюремного заключения: если Марина приедет в Израиль, чтобы сесть в тюрьму за похищение дочери...

2007 
</lj-cut>